Михаил Новиков
болезнь и языки
Тело живёт в бесконечном отчёте того, что с ним происходит. Ощущение от обладания телом - это ощущение не самого тела непосредственно, а того, что с этим телом делается. Так, понимание цельности или обнаружение тех или иных возможностей, не возможно без провоцирующих действий, возникающих либо рефлекторно внутри нас, либо с помощью внешнего раздражителя. Мы понимаем, что какая-то часть нашего тела, будучи забытой, сама о себе напомнила или мы вспомнили о ней. Но у тела есть ещё и язык, который растягивается и пронизывает нашу flesh, плоть, по сути язык это тоже орган, то самое, из состава тела, что как раз таки напоминает, что оно всё ещё у нас есть. Вопрос состоит лишь в том, какова реальная площадь этого языка, а соответственно и нашего тела.

Ещё в детстве мы прибегали к болезни. Чтобы отлынивать от кажущихся пустыми дел, или же наоборот, чтобы не прервалось то, о чём хотелось и мечталось так давно, приходилось вступать с болезнью в различные отношения. Это происходит по средствам языка. То есть в первом случае, стоит просто пожаловаться на плохое самочувствие, указать на те или иные формальные признаки, которые просто имитировать, и задача решена (если дело сделано мастерски), во втором же случае нам приходится утаивать те же самые признаки, которые уже действительно воплотились. Либо имитация болезни, либо имитация здоровья. И в том, и в другом случае этому служит язык, ибо он действительно всегда указывает на то, что мы больны. Ибо когда мы здоровы, нам не приходится об этом говорить. Здоровье предполагает молчание и тишину.

Обнаружение болезни всегда связанно с языком неполноценного образа, или образа лишённого своего создателя, сходства и подобия, то есть языка копий и симуляций. Но интересно то, почему связка болезнь-язык актуализирована до состояния очень крепко спаянных синонимов. Отчасти это связано с тем, что понятие языка стало преобладать в большинстве явлений. Обнаружены механизмы того, каким образом можно повлиять на наше восприятие и эти механизмы ярко выражены вовне, через них трудно пройти мимо, не оглянувшись и не испытав их влияния так, будто ощутил это на себе. Если механизм и устройство тела вынесено наружу, то складывается впечатление, что и само тело стало гораздо шире и объёмнее исходного размера — оно на улице, по телевизору, в браузере. И всё то, что можно назвать вынесенным телом — можно также назвать различными языками (понятия: язык кино, язык рекламы, язык телевидения, язык дизайна и т д. действительно существуют), так как они выверены с использованием нашего тела, его структуры, устройства и механизмов. То есть языкОвость болезни означает то, что язык нашего тела уже вовсе нам и не принадлежит, и когда мы хотим им воспользоваться, мы его используем уже с точки зрения той глобальной грамматики и синтаксиса, которые были из нас вычленены под предлогом того , что человеческая природа состоит из того же, что и всё остальное, то есть опосредование мира является как бы глупым занятием, ибо всякое понятие стало укладываться во всякое. И так действительно случилось. Это последствия отлучённости, отчуждённости от образа, и тех времён, когда создание образа не имело промежуточных этапов.

Если наше окружение — наше реальное, то как таковое возникновение образа невозможно, как и память о нём. Будучи лишены его мы голодны и жаждем наполнения. Какие-то бормотания, тряски, жажда, голод, завывания, эффекты и диагнозы, в виде бесконечных надписей и цветов удовлетворяют и наполняют те рецепторы, которые уже не реагируют на образ, ведь рецепторы, с уже разброшенным вне нас телом, теперь существуют там, где именно этот образ должен был существовать. Запертые и обречённые на то, чтоб созерцать самих себя, свою собственную структуру. Болезнь выступает как нечто подготовленное, надо просто сделать выбор, который обязательно будет сделан: она заранее усвоенный объект, как и то, что мы поглощаем всегда напоминает нам о нашем собственном состоянии в момент поглощения.

Для здоровья остаётся только тот самый момент, когда кости подброшены, но результата ещё нет. Момент, когда игральные кости застряли в воздухе. Момент, где у тела нет возможности сопоставить себя с той или иной структурой. Момент оттягивания у реальности выбора, скорчив безумную гримасу.
Made on
Tilda