Люка Дебарг:
«Я ныряю в звук, я живу в звуке,
я пытаюсь полностью находиться в нём
»
Долговязый юноша в очках, с чуть вьющимися волосами и большими глазами… в каждом его взгляде прослеживается отрешенность от всего мира и погруженность в музыку. Он тонко чувствующий пианист, незаурядно мыслящий и поражающий свободой своих интерпретаций с первых нот, всерьёз и сразу. И вот он садится за рояль…

…Профессиональным музыкантом Люка решил стать в беспрецедентно позднем для музыкантов, 20-летнем возрасте. В это время в его жизни появляется женщина, ставшая для него учителем, наставником и другом. Их совместным трудом в кратчайший срок прокладывается путь от начинающего музыканта до настоящей мировой звезды, сотворившей чудо на XV Международном конкурсе им. П. И. Чайковского. Став на нём сенсацией, музыкальная Москва долго не утихала в разговорах о талантливом французе, и, бесспорно, он стал любимцем русской публики.

Фото:
sonymusic.ru
— Люка, наверное, для Вас не секрет, что Россия особенно влюблена в вашу гениальную игру на рояле, бешеную харизму и талант. Уникальность вашего творчества еще и в том, что играть Вы начали только в 11 лет, в 15 оставили музыку и занялись литературой и искусством, а в 21 год вновь вернулись к любимому занятию. Важен ли возраст для начала музыкального пути?
— Всё зависит от того, какой учитель рядом с тобой. А ещё, человеку намного легче играть, когда желание исходит от него самого, здесь возраст не важен. В наше время, мы уже привыкли к тому, что пианисты начинают играть на рояле не потому, что они этого хотят, а потому что их заставляют это делать. Я считаю, что начинать заниматься музыкой, когда ребенку 4-5 лет — не правильно. Если прочитать биографии великих пианистов, таких как Святослав Рихтер, Владимир Горовиц, Владимир Софроницкий — они не начинали учиться игре, когда им было 3-4 года, в это время они познавали мир, у них было время читать книги, у них было время познать различные вещи, которые предоставляет жизнь. И только после этого им представилась возможность выбора своего занятия.
Фото: Felix Broede/Sony Classical
…Перед тем как прикоснуться к клавишам своими тонкими, длинными, до безумия утонченными пальцами — он пару минут сидит, как будто входит в какое-то особенное состояние. Для нас, конечно же, непонятное. В зале наступает благоговейная тишина. «Это очень важно, это то же самое, как художнику нужен чистый холст или скульптору чистый материал. Тишина ─ это сырье музыки», — говорит Люка.
Нет сомнения, Люка Дебарг — с яркой творческой индивидуальностью, с пылким, взрывчатым темпераментом, нестандартным мышлением, что отражается в трактовках играемых им произведений. Он — блестящий виртуоз. Пальцы, видно, от природы очень живые, цепкие, с невероятной легкостью летают по клавиатуре. Но главное, что чувствуется в его натуре исполнителя и очень привлекает к нему — это преданная любовь к музыке…
Журнал «Музыкальная жизнь»
Что повлияло на возникновение такого трепетного отношения к музыке?
— Мне выпал шанс познакомиться с моим учителем Реной Шерешевской, русской преподавательницей фортепиано в парижском музыкальном училище. Она художник, влюбленная в музыку, отдающаяся ей всей душой. Она была первой, кто смогла заставить меня чувствовать, что требует репертуар фортепиано и дала мне силы для постоянной практики.
…О том, как нужно взаимодействовать с инструментом: он не вписывается ни в какие рамки. Но то, что он делает, стопроцентно убеждает.
Михаил Хохлов
…В зале наступает благоговейная тишина. Трепет и чуткость каждого звука доносятся до самых глубин души, порою мистические, порою нежные и страстные. Люка играет на рояле «Steinway» сложные академические произведения: сонаты Доменико Скарлатти, фортепианный цикл Мориса Равеля «Ночной Гаспар», соната Николая Метнера. В конце каждого исполнения — движение спиной, как будто он тот самый зеленый листочек, поднятый в вихре весеннего ветерка.
Вы стремились стать профессионалом в музыкальном искусстве?
— Всё зависит от того, что ты думаешь, когда приступаешь к делу. Здесь возникает вопрос цели. Когда я был маленьким, моей целью не было стать профессионалом, поскольку на тот момент в моей жизни не было учителя. Профессионалом ты не сможешь стать, когда ты один. Но у меня всегда была нужда жить с музыкой и в музыке, это было для меня важнее всего остального. Важнее, чем раздумья об устройстве на работу, важнее, чем видеться с друзьями и ходить на вечеринки. Я не тренировался игре на рояле для соревнований, конкурсов. Мне было важнее быть с музыкой, это было больше, чем хобби. Я всё время слушал её, играл гаммы, это уже в каком-то смысле являлось моей работой. Это невозможно — проснуться однажды утром и сказать: «Всё, я стану профессиональным музыкантом». От нас требуется настрой на длительное время.
…Удивительно, но на протяжении двух часов музыки — перед ним не лежит никаких нот. Абсолютно. «Я учу со слуха… без инструмента, внутри себя. Я стремлюсь создать что-то вроде порыва или прорыва, такое состояние, которое позволит сыграть произведение с начала до конца. Такой душевный континуитет. Как если бы музыка стала чем-то вроде генетической программы, чтобы она стала естественной, почти как физиология, чтобы стала продолжением тела. Я ищу это с тех пор, как в первый раз прикоснулся к фортепиано. Для меня это совершенно естественно. Может быть, это то, что во мне есть особенного».
Люка Дебарг - величайший урок, который преподнесла нам музыка после долгих лет.
Жан-Марк Люсад
Можете ли Вы объяснить феномен своего абсолютного слуха?
— Это как будто другой язык, который я должен понимать, это как будто я должен отдать свою полную концентрацию внимания, чтобы услышать, что говорит мне другой человек. Так и с музыкой.
…Да, он действительно может повторить любую композицию без единой ошибки. Гений? «Музыка у меня в голове», — когда-то произнес пианист.
Просматривая видеозаписи концертов, я заметила, что во время игры Вы как будто одержимы музыкой. Вы, действительно забываете обо всем в это время, уходите в транс или это какое-то иное состояние?
— Во время игры я ни о чём особом не думаю, кроме как о самом звуке. Я не могу одновременно думать и играть. Уверен, что невозможно создавать музыку и параллельно размышлять о своих действиях. Вообще, о том, как играть, всегда сложно рассказывать, но легко показывать.
Его игра напомнила прогулку под первым весенним дождём. Чистый воздух, казалось, проникает глубоко и надолго. Капли мягко и вкрадчиво стучат по лужам. И опять-таки — молоденькая листва, и её, ни с чем не сравнимое шуршание. «Когда я начинаю играть, я забываю о том, что у меня есть сердце или внутренние проблемы, что есть какие-то границы между внешним и внутренними мирами. Эти границы раздвигаются, я ныряю в звук, я живу в звуке, я пытаюсь полностью находиться в этом. Я забываю о том, что у меня есть тело, что у меня есть сердце. Я даже могу быть взбешенным чем-то, но в музыке, в звуке я могу быть влюбленным».
Вы чувственно и душевно исполняете русскую классику. А чувствуете ли Вы связь с Россией, знаете что-нибудь о славянской культуре, традициях, литературе?
— В современном мире мы можем изучать любую культуру. Но есть что-то, что приходит ко мне само и становится моим — это русская культура. Наверное, потому, что она очень глубокая. Я очень люблю русскую музыку и литературу. Конечно, я читал Фёдора Достоевского, Льва Толстого, Александра Пушкина. Также знаю некоторых художников, и, конечно, композиторов. С того момента, как я 4 года назад открыл для себя Сергея Рахманинова, Сергея Прокофьева, Александра Скрябина, Россия стала для меня тем местом, где навсегда осталась моя душа.
«Steinway» убаюкивает своими нежными, таинственными трелями, но резкий взмах руки гениального Люка Дебарга становится завершающей чертой. Браво!
Беседовала Анастасия Сазикова
Перевод: Анна Петухова


Made on
Tilda