Issei Suda

ВАЛЕРИЙ АКИМОВ
ОЧЕРК ФОТОГРАФИИ
Глава 4. Close-up
Если я вижу фигуру в отдалении, настолько, что фигура по сравнению с окружающим пространством значительно мала (к примеру, человек в конце улицы), то я не выделяю эту фигуру для себя, не пытаюсь всмотреться в неё. Пространство дальнего плана – это его постоянная экстериоризация, принимающая формы абсолютной неразличимости. Лишь цвета могут говорить на дальних планах, тональности узнаются вдалеке. Нет предметов и деталей, отсутствуют точки интенсивностей. Дальний план характерен отсутствием вещества, он беспрепятственен для памяти. Тело умирает вдалеке – мы видим мираж, даже если представленное не является миражем. Даль обманчива; этот обман есть правда дали.
Эрнестина Рубен
По-иному обстоит дело, если рассматриваемый нами предмет находится очень близко к нам. Ширь складывается в несколько моментов фокуса; стоит только перевести взгляд, как остальная часть видимого замыливается. Близость бросает вызов памяти; не успев толком запомнить, я тут же вспоминаю. Если дальний план синхронизировал линии перцепций, то близость обнаруживает их невозможный источник пересечений. Мысль высказывается желанием, желание мыслит, одна форма сменяется другой, несхожей, не имеющей ничего общего ни с предыдущей, ни с последующей, - я приближаюсь к объекту, и моё тело обретает некий трансгрессивный очаг, где оно есть беспрерывное моделирование окружающих внешних объектов и предметов. В отдалении – фигура, вблизи – пыль.

Лицо на дальнем плане – это сам человек, я замыкаю его в сиюминутном образе, отрезке, наделяю связями и аналогиями с иными отрезками и образами. Лицо на крупном плане – моя память, без прошлого, и моё тело, герметично закупоренное от внешнего. Гладкость кожи, морщинки по краям губ, когда человек улыбается, блеск глаз, их цвет и уровень посаженности в черепе, очертания скул, жвал, щёк, сам овал лица, - физиология перенимает аппарат категорий, я мыслю телом – центростремительно и аффективно; тело есть топос, где импульс – грань между событием прогнозируемым и чистым событием, то есть реакцией, не имеющей реактивного состава, не имеющей примесей и расхода. Потому мысль как тело есть память, целиком сведённая к интенции вне атрибутов прошлого. Я не помню и вспоминаю, а только вспоминаю. Вблизи от чужого лица моё тело, заражённое видением, терпит, травимое навязчивой идеей – стать образом.
Эрнестина Рубен
Однако, феномен close-up заключён в перехвате физиологии и её обезвреживании. Сквозь линзы объектива я могу позволить себе приблизиться к чужому лицу на предельно короткое расстояние, и в этом случае сохраню дистанцию и завершённость дали. Крупный план на фотографии – террариум близости. Здесь нет тела и образа, зато присутствует очерченное пространство безопасности – я в силах систематизировать увиденное, подвести черты лица к истории и анализу. Память в close-up, как и на дальнем плане, находится в своё единственном агрегатном состоянии – от пережитого прошлого к предполагаемому будущему сквозь распределяющие аспекты настоящего.
Close-up – дьявольская сторона фотографии, ибо в ней фото сжимает свет до столь высокой степени, что любой момент реактивности гаснет, едва дав о себе знать. Close-up – смерть безумия, триумф здравомыслия; гибель речи и торжество нарратива.
Made on
Tilda