|
САМОПОДГОТОВКА*
Развевая мифы о жизни в детском доме:
история, быт и последствия от первого лица
Часть 2
Познакомившись и плотно пообщавшись со множеством людей совершенно разного склада, мы (я и моя хорошая подруга детства Света (привет)), сошлись в едином мнении, что наша история - это действительно уникальный опыт, поделиться которым только с узким кругом людей - непростительно. Конец этого опыта не предвидится в ближайшие годы, а начало и течение его будут изложены далее в том образе, в котором это получится изложить максимально интересно и без преувеличений.
Продолжение Части 1

Некоторые отрывки из моей памяти смутой своей не дают мне с точностью определить: происходило ли что-то со мной действительно или приснилось же когда-то давно, отпечатавшись в моей памяти столь обрывисто и потому небрежно. Но описывать здесь я считаю нужным всё то, что повлияло на моё решение написать - смутные отрывки не то снов, не то реальности.
Сейчас я уже не так часто думаю о смерти. Сегодня, благодаря близким, я расширил горизонт вполне возможного и желаемого будущего, оставив жалких размеров островок для размышлений о конце всего этого. Я, кажется, нахожусь на верном пути избавления от хаоса, который сеет панику. Паника - это результат страха расстаться с единственным, что я люблю. Паника стала моим ненавистным спутником и породила во мне привычку хвататься за грудь или за горло, в попытках нащупать собственный пульс и его брейкбит. А страх возник по причине появления различного рода приступов, вследствие моих физических особенностей и того, что я думал о них. Пусть и ошибочно, но я полагал, что выделено мне совсем мало: от 25 до 30 лет жизни максимум. В некоторые из ночей в гнезде я плакал, переживая что совершенно ничего не успею сделать, а кукушонок Толян, единственный, кто в тот момент не спал, а молча поддерживал меня, тупо гладя по голове.
Я безумно люблю жизнь. Люблю каждый новый день за мелочи, за детали, которые так легко обесцениваются большинством людей. За естественные краски, которыми природа этой планеты окрашивает окружающий мир, за запахи, будь то мокрый асфальт или свежеприготовленный обед. За лесные просторы и постсоветские панельные дома, за кино и музыку. Я люблю жизнь за возможность быть очевидцем, быть гостем на этой планете, которая на сотни тысяч километров вокруг - возможно единственное космическое тело, на поверхности которого любят и ненавидят, восхищаются и презирают, создают и уничтожают, на которой живут.
Так уж вышло, что каждый из нас индивидуален, исходя из собственного опыта, исходя из обстоятельств, которые и формируют нашу незаурядность. Пусть не до конца осознавая человеческую ничтожность во всем этом звёздном изобилии, у меня всё равно получается чувствовать собственную особенность. В том, чтобы понимать, что ты находишься в центре внимания, нет ничего сложного, особенно, когда тебе в этом способствует всё. Твоё имя, твоё физическое состояние, местоположение, окружающие люди, судьба твоих родителей, взгляд на простые и сложные вещи и, в конце концов, твоя судьба. Я ничего особенного не делал для того, чтобы обо мне говорили, хоть и нуждался в необходимом объёме внимания, также как и любой другой птенец. Я оказался в нужное время в нужном месте. И это, хочешь ты этого или нет, формирует в тебе тягу к вещам, о которых типичный пернатый не то чтобы не говорит, а даже мысли не допускает.
Я не из той породы крылатых, которые ненавидят запах больничных коридоров или палат. Представьте себе такую картину: я лежу в очередной раз в пятой городской, на обследовании который по счёту день. Утренний обход с медсёстрами, интернами и врачом во главе. Последний, как обычно, ощупав живот и внимательно насквозь выслушав моё дыхание в союзе с сердцебиением, удалялся, а во время всей этой процедуры, остальные люди в халатах, наблюдая, перешёптывались. Как только главный уходил, молодые вставали в очередь на прослушку. «Прям Рафаэль зовут? Это ты откуда такой? А ты сам-то в курсе про своё сердце?». Мне нравилось с ними общаться, я любил это внимание, ведь на своём постоянном месте дислокации я не имел возможности его получить. Контакты с птицами из внешнего мира для меня всегда были на вес золота, ведь их образ жизни отличался, что у птенцов, что у взрослых особей. Я открывал границы внешнего мира. Я был счастлив находиться вне гнезда, но по гнезду скучал.
Однако то, насколько сильную поддержку на птенца может оказать семья, мне довелось узнать уже в более зрелом возрасте. «Купание в ванной с вниманием» происходило каждый раз, как я приезжал обследоваться. Я общался как с детьми, так и с их родителями и со всеми всегда дружил. Они подкармливали меня, и это мягко сказано. Вылазки в больницу вообще вспоминаются с теплом и трепетом. Там я учился. Учился общаться и раскрываться перед птицами. Я чувствовал тепло, доброту, за этим я возвращался туда снова и снова. Я настолько обосновался в этой больнице, что даже сейчас, спустя 5 или 6 лет, я вспомню все входы и выходы, подземный переход во взрослое отделение и все процедурные. Однако стоит упомянуть и первую встречу со смертью.
В моём детском отделении была палата для младенцев. В ней, как правило, лежали малютки, от которых отказались такие же матери-кукушки по самым различным причинам, чаще всего из которых - наследственное заражение ВИЧ. Я постоянно находился с ними. Мне было интересно смотреть на то, как они познают всё из своих кроваток, пробуют вылезти из них, щупают мой нос и пытаются оторвать пуговицы на рубашке. Каждый новый визит в больницу я замечал, что дети меняются, а моих старых знакомых уже нет, я не понимал, что больше я их не увижу.
Я провёл около года в гнезде для малюток, прежде чем надолго поселиться в нашем большом гнезде.
Продолжение следует...

*Самоподготовка - отведённое в Гнезде время (после полдника и до ужина) на выполнение школьного домашнего задания, так же включающее в себя час чтения и прочее.
Made on
Tilda