|
САМОПОДГОТОВКА*
Развевая мифы о жизни в детском доме:
история, быт и последствия от первого лица
Часть 3
Познакомившись и плотно пообщавшись со множеством людей совершенно разного склада, мы (я и моя хорошая подруга детства Света (привет)), сошлись в едином мнении, что наша история - это действительно уникальный опыт, поделиться которым только с узким кругом людей - непростительно. Конец этого опыта не предвидится в ближайшие годы, а начало и течение его будут изложены далее в том образе, в котором это получится изложить максимально интересно и без преувеличений.
Продолжение Части 2

Я провёл около года в гнезде для малюток, прежде чем надолго поселиться в нашем большом гнезде. Из гнезда для малюток не помню ничего, кроме, как мне казалось, здоровых панорамных окон (думается, тогда я и поддался магии дождя). Огромными они мне казались потому, что я был маленький и часто мог прильнуть к ним не только клювом, но и всем телом, наблюдая за прохожими за прозрачно-сетчатым забором. Окна выходили на игровую площадку нашего учреждения, но со второго этажа также хорошо был виден двор жилых гнезд, что стояли по соседству и каждый раз привлекали всё моё внимание. Из всего прочего особенно вспоминаются двое прохожих: отец и сын. Второму, как и мне - года три. Волочит за собой игрушечную машинку, а его за руку волочит папа. Никаких отсылок или примерок на себе. Просто помню.
Кроме окон помню огромное стекло экрана такого же громадного телевизора, что находился в шкафу, и для его просмотра требовалось сначала открыть двери шкафа. Часто смотрели «Форт Боярд» и запивали всё это дело жирным кефиром.
А ещё я отчётливо помню утро. Не знаю, каждое ли утро происходило подобным образом, однако помнится мне, как резким движением обеих рук нянечка распахивала шторы, бесцеремонно позволяя солнечному свету сквозь редкие, почти застывшие в воздухе частички пыли, пробивать наш, казалось бы, крепкий сон. По команде мы поднимались и усаживались на горшки в один ряд у стены. Каждого, кто ненароком метил свою простынь по истечении ночи, ожидал меткий бросок этой же скомканной и пропитанной желтой солью тканью прямо в лицо. Пару раз ловил и я. Отсюда берет начало моя пугливость, которая даёт о себе знать и сейчас, пусть и не часто.

Это всё, что я держу в памяти о доме малютки. Далее моя память выходит за территорию, огороженную сетчато-прозрачным забором. Забавно, ведь там, куда я отправился после - идентичная специализация, практически аналогичное местонахождение и точно такой же забор.
Нам было по 4 года каждому. Я не помню, как со мной оказались птенцы Юрас и Музычук, но приехали мы вместе. Здание, в которое состоялся трансфер троих, совершенно незнакомых мальчиков, казалось необъятным, по-настоящему громадным и величественным, опять же в силу наших габаритов. Три этажа, но высота "хрущёвки". Два крыльца спереди, столько же сзади. Узнаваемый сетчато-ржавый и серо-зеленый забор охватывал территорию, на которой твёрдо стояло кирпичное, светло-красное здание. Опоясывал его разбитый асфальт. По правую сторону теплица, состояние её очевидно говорило о том, что эта ржавая металлическая конструкция высотой в 5-6 метров давно не эксплуатировалась. Там, где должны были взращиваться овощные плоды - расстилался бетон, словно после боевых действий, усыпанный стеклом. Излюбленное место. Мы были без ума от возможности, подобно паукам в паутине, висеть на толстых железных прутьях и спрыгивать на звонкое месиво из стекла.
По периметру редко и хаотично произрастали тополя, сосны и берёзы, стволы и кроны которых я детально изучал лёжа у окна, запоминая расположение вороньих гнёзд и количество кормушек. Позади гнезда - импровизированное футбольное поле метров 50 в длину и 20 в ширину, с колодцем посередине. Рамы от ворот были металлическими и плохо окрашенными в бледно-лаймовый цвет. Обогащённое сорняком, сухим жёлтым песком и канавами, оно служило нам надёжным тайм-киллером. Перед крыльцом основного входа, чуть позже моего приезда, были построены две идентичные друг другу горки в 4 метра высотой, а на лицевой стороне территории возникли наполовину вкопанные в землю покрышки от легковых и грузовых автомобилей, "ярко" разукрашенные, повсеместно покрытой трещинами краской. Аналогично футбольному полю, я часто находился на них, перескакивая с одного на другое, будто бы горный козёл. Мне нравилось. Через уже несколько лет нам поставили футбольную коробку с баскетбольными кольцами, подобную тем, что сейчас можно встретить чуть ли не в каждом дворе. А ещё у нас размещалась отдельная одноэтажная постройка, в которой была мастерская по металлу и дереву и гараж для машин, принадлежавших гнезду. Мастерская была для нас, для детей, и в ней мы нередко "зависали", изготавливая то подсвечники, то указки. Делали киянки, ручки для отвёрток, скворечники.
Сейчас, когда есть возможность приехать в гнездо, я смотрю на всё это и не понимаю, как нам удавалось играть на этом крохотном клочке земли в "казаков разбойников" или в прочие забавы конца девяностых - начала нулевых. Некоторые из деревьев были уничтожены шквалистым ветром, и почему-то я чувствую обиду и утрату, как будто эти деревья были вырваны из меня, из моей груди. Ещё мгновение назад это дерево нравилось мне, величаво пропуская сквозь собственные ветви ветер, на фоне почти безоблачного неба, а теперь его распиливают на материал для изготовления подсвечников или указок.
Продолжение следует...

*Самоподготовка - отведённое в Гнезде время (после полдника и до ужина) на выполнение школьного домашнего задания, так же включающее в себя час чтения и прочее.
Made on
Tilda