|
САМОПОДГОТОВКА*
Развевая мифы о жизни в детском доме:
история, быт и последствия от первого лица
Часть 6
Познакомившись и плотно пообщавшись со множеством людей совершенно разного склада, мы (я и моя хорошая подруга детства Света (привет)), сошлись в едином мнении, что наша история - это действительно уникальный опыт, поделиться которым только с узким кругом людей - непростительно. Конец этого опыта не предвидится в ближайшие годы, а начало и течение его будут изложены далее в том образе, в котором это получится изложить максимально интересно и без преувеличений.
Продолжение Части 5

Мне посчастливилось застать те времена, когда кроме школы, наше гнездо сотрудничало с детским садом, чей забор стоял в 10 метрах от нашего. За их невысоким ограждением виднелись два кирпичных двухэтажных здания, сараи под склад и игровые площадки. Второе здание яслей в моей памяти отчётливо отражает жёлтый свет фонарных столбов, тускло освещавших наши улицы в вечернее время, на которых редчайшим явлением был автомобиль или прохожий. В этот садик ходил я с нашими одногодками из гнезда. Соответственно и группу из нас сформировали отдельную. К слову, я совсем не понимаю эту повсеместную привычку различных административных учреждений типа школы и детского сада засовывать детей, объединённых общими проблемами, условиями и статусом, в одну группу, и таким образом буквально делать из этих детей-отшельников и объектом особенного внимания. Классы коррекции, школы-интернаты для умственно отсталых детей и прочие коррекционные места пытаются заточить в себе всех самых слабых и, по их мнению, недостойных на равных условиях сосуществовать и соразвиваться детей, которым просто необходима более здоровая среда, в которой они смогут вбирать в себя куда больше, чем существование среди таких же как они детей и педагогов, которые их ненавидят. Я не исключаю и всевозможных факторов, мешающих реализовать всё то, о чём я пишу. Но в то, что это возможно, я верю гораздо охотнее.
Часов до шести вечера куковали мы там с раннего утра каждый будний день. Занимались обычными детсадовскими делами: завтракали, гуляли, ложились в тихий час, рисовали, потом снова гуляли и возвращались домой (иначе не скажешь). На прогулках самым популярным объектом был сарай, заходить в который запрещалось. Второе место в нашем рейтинге интересных вещиц занимали клопы-солдатики. Это странно, но мы постоянно с ними возились. Так же часто находили в земле целые грецкие орехи, которые тотчас же кололись на месте найденными камнями, после чего благополучно съедались. Лично я снова интересовался жизнью за этим невысоким забором, за которым ничего, кроме кустов и небольшого отрывка асфальтированной дороги не было видно. Изредка кто-то доставал мыльные пузырики и начинал шоу, от которого можно было сойти с ума. А однажды на прогулке кто-то обнаружил тайник с фотопленкой похожей на Kodak. Сказать, что человек, обладавший этими лентами из кадров был сказочно богат, значит ничего не сказать. Чёрт возьми, какой кайф мы получали, различив под ярким солнцем детализированные изображения, силуэты, людей, их лица. Это был шок. А между грецкими орехами и мыльными пузырями нередко возникала возня с домашними ребятами, интерпретируемая как драка. Какой-то нелепый махач калошами в грязи не понятно из-за чего.

В тихий час мы укладывались в кровати. Они выглядели как большая лестница из постелей. Огромный комод, из которого выдвигались 4 койки. И пока ты в ожидании конца ненавистного тихого часа (все дети ненавидят спать днём) детально изучал весь интерьер вашей группы, в прощелине между кроватками, освещавшуюся светом от окна, можно было насчитать дюжину мертвых и парочку живых тараканов. Уже тогда я понимал что тараканы - это мерзко, и, как с клопами-солдатиками - с ними дружбы быть не может.
В свободное от улицы и сна время мы занимались рисованием, обузданием пластилина или готовились к очередному утреннику, заучивая под клавиши пианино классические детские песенки. Рисуя, я помню, что не мог понять, как они выводят не прямоугольные, а овальные туловища, головы и конечности. Как они это делают? Это гениально!
Кормили манкой. Кажется, кормили нас только манкой и киселем, отчего не возненавидеть их было нереально. Правда, сейчас хорошо приготовленная каша заходит как к себе домой, и неважно что это, манка или овсянка.

Сменив детские колготки на костюмчик, а детский сад на школу, мы дебютировали в другое соседнее учреждение с углублённым изучением отдельных предметов. Сменив образовательное пространство вне стен гнезда, мы сменили и группу, перейдя из самой младшей девятой, в группу номер восемь, для первоклашек. Год или два я пребывал в девятой. С неё, грубо говоря, и начинается моя более или менее ясная память. Она мне запомнилась доброй Надеждой Ивановной; сочившимся из окон и разрезающим темную комнату желтым светом от фонтанных столбов; и чтением, которому меня учила всё та же Надежда Ивановна. Читать давала Библию. Она же и спасала меня во время недуга, суть которого была в температуре. Не знаю каким образом, но в одну из ночей я в бреду начал видеть перед собой галлюцинации в виде страшнейшей Бабы Яги и огромных пауков. Я громко кричал, прерываясь на жалобные стоны, отчего и разбудил воспитательницу. В эту же ночь и уехал в больницу, с чего, собственно, и началось моё путешествие по ним.

Продолжение следует...

*Самоподготовка - отведённое в Гнезде время (после полдника и до ужина) на выполнение школьного домашнего задания, так же включающее в себя час чтения и прочее.
Made on
Tilda